Прошло 4 года с момента тех событий. Сегодня я перечитал свои заметки и решил выложить их в блог, почти не редактируя. В них не очень прослеживается последовательность изложения. Но все же я размещаю их как есть. Я долго сомневался, стоит ли выкладывать записи в сеть. Но, почему-то чувствую, что это важно.

Рейс №612 Анапа-Санкт-Петербург (Пулково)

23 августа я получил СМС: "Донецк просит психологов помочь в работе с родственниками пострадавших в авиакатастрофе".
Собираясь в дорогу я захожу в интернет, узнать последние новости. Теперь я знаю, что в Донецке среди родственников погибших есть 4 человека потерявших полностью семьи, и детей и супруга...
24 августа в 7:50 я сажусь в самолёт ЯК 42 место № 13А. Яркое солнце бьет прямо в иллюминатор...
Донецк. Такси. Еду в центр медико-психологической помощи, что по соседству с областной психиатрической больницей. Оттуда, согласно инструкции, выдвигаюсь в гостиницу "Шахтёр"...
Гостиница, кабинет 701 с надписью "мед.пункт". 2 психиатра, кардиолог Галина, медсестра и ещё врач. Быстро знакомимся... Сидим... Ждём.
Никто толком ничего не знает. По очереди делаем звонки, чтобы узнать хоть что-то. Вроде, к 12:00 родственников погибших должны привезти в гостиницы, где будет проходить процедура видеоопознания тел. Чтобы быть в курсе мы смотрим новости по какому-то российскому каналу. Родственники погибших ещё на поле (на месте катастрофы).
В прямом эфире сообщают, что "родственники погибших находятся в ужасном психологическом состоянии".
Мы ждём. Лично я чувствую напряжение и тревогу. Врачи, ожидая прибытия людей, заготовили "болтушку" (успокоительное).

В 12:15 к зданию гостиницы подъезжают 5 белых автобусов, в которых, с места аварии, привезли родственников погибших...
Эксперты привозят фотографии останков. Фотографии рассортированы в 4 папки "мужчины", "женщины", "дети", "фрагменты". На каждое тело создана папка, в которой от 3 до 6 фотографий в разных ракурсах, в некоторых папках есть описание тела экспертом. Всего несколько сот фотографий. В ходе просмотра выясняется, что сортировка фотографий по половому признаку сделана с ошибками и, следовательно, теряет смысл. Независимо от того, кого придётся искать, мужчину или женщину, нужно искать в трех папках.
В четырёх комнатах на шестом этаже гостиницы устанавливают 4 компьютера, для проведения опознания при помощи цифровых фотографий тел.
В каждой из четырёх комнат врач, медсестра, эксперт от российской прокуратуры, 2 психолога (российский и украинский). 
Дана команда не начинать опознание без представителей украинской прокуратуры. Ждём 10 минут, 20, 45 минут. Никого из украинской прокуратуры нет, зато появляются 2 персонажа. Женщина, представитель облздрава и российский спасатель в штатском. Оба, по-видимому, чувствуют себя очень большими начальниками. Я слышу первые слова, произнесённые ими, их интонации, и мне вспоминается фильм "Тупой и ещё тупее". Женщина ловко создаёт хаос, командуя "В чём задержка? Почему так медленно? А ну быстро начинайте!"
В результате, из номеров гостиницы приглашают родственников погибших, вопреки запланированной процедуре (мы планировали, что людей, согласно списку будут приглашать психологи, чтобы подготовить к просмотру страшных фотографий) и создают давку в холле 6-го этажа, с которой удалось разобраться спустя только 3 часа, т.к. люди боятся уходить в номера, чтобы не пропустить свою очередь на видеоопознание. Опознания длятся от 1.5 до 5 часов. Некоторые пересматривают фотографии по 2, иногда 3 раза. После неудачного или сомнительного опознания родственники едут в морг не взирая на время суток.
Российский МЧС-ник в штатском во время опознания стоит за спиной у родственников погибших и делает циничные комментарии типа «Посмотрим на весь этот цирк», пока я тихо, но грубо не прошу его заткнуть пасть.
Федоровский Игорь Николаевич (видимо, с цветущим маразмом) из медико-психологического центра, что соседствует с областной полуразвалившейся психушкой, дорога к которой из города ведёт через "дурную балку" и кладбище) думает, что координирует работу психологов. Дважды его просят дать точную информацию родственникам погибших и вот что он им говорит: "С прибытием! Я такой-то такой-то, мы тут то-то и то-то..." Я ему на ухо: "это не психологи". Он им с удивлением: «Так вы не психологи?! А-а-а!»

25.08.06 до 11:30 работа в морге.
Открытая площадка (размером с баскетбольную) устлана трупами и фрагментами тел в чёрных полиэтиленовых мешках. Запах горелой человеческой плоти пытаются уменьшить периодически опрыскивая землю между трупами какой-то жидкостью. Это мало помогает.
Здесь мы сопровождаем тех, кто так и не опознал по фотографиям своих. Они не теряют надежду найти, ходят между телами и фрагментами тел, вглядываются, пытаясь по родинке, локону, лоскутку одежды угадать в них близкого человека.

Сопровождение родственников в аэропорт. Участвуют не все, едут 5 автобусов и 5 психологов. Я остался в гостинице "Шахтер". Большую часть этих 2 дней мы провели в "Шахтёре".
13:30 обед вместе с теми, кто остался в Донецке, не расставшись с надеждой отыскать тела близких.

Фраза "я психолог" вызывает реакции от "а-а-а" (которое звучит как "я тебя услышал") до "хватит с нас вашей психологии". Но мы рядом.

Горевание, позволяет избавиться от чувства вины перед погибшими. Найти и опознать тело близкого, пожалуй, единственный способ почувствовать, что ты сделал для них хоть что-то..
Мы психологи стараемся быть рядом, чтобы люди чувствовали эмоциональную поддержку. Внимание, забота и поддержка - вот всё, что у нас есть в этой ситуации.
Врачи трудятся рядом с нами. Раздают заранее приготовленное успокоительное. Смотрю на врачей и думаю "кого успокаиваешь? Не себя ли?". Часть нашей работы заключалась в том, чтобы корректировать поведение врачей, чтобы не утешали и лишний раз не пичкали успокоительным и давали его только по показаниям.

С горем людей суммировалась тревожность, вызванная хаосом в организационных вопросах и недостатком информации. "Что будет, если мы не опознаем тело?". "Куда увезут тела?". "Что если кто-то другой опознает моих?»

Если российские МЧС-ники в большей степени ориентированы на купирование бурных эмоциональных реакций, то мы (украинские психологи) стремимся дать возможность горевать о погибших, не подавляя эмоций, что позволит предотвратить серьезные психологические и психосоматические проблемы в долгосрочной перспективе.
...

Работа завершена и я предлагаю коллегам собраться и немного обсудить опыт. Нас собирается небольшая группа. Обсуждаем кто и что делал. Перед прощанием составляем список присутствовавших, который, согласно договоренности, я отправляю в МЧС Украины на адрес указанный на вебсайте МЧС. Никто ничего не ответил, видимо, опыт работы в подобной ситуации украинскому МЧС не нужен.

Сажусь в самолет, взлетаем – текут слезы, прорвало после всего увиденного. Прошло уже несколько лет с тех пор, но в самолете на взлете грусть накатывает и сейчас. Я никогда не забуду того, что видел, слышал и чувствовал.

Последние Сообщения

2 сообщений (оставить свое)

Оставить сообщение:
Имя:
Email:
Текст сообщения: